МАМА

Этот рассказ я написал моей любимой матушке,
Синарёвой Римме Васильевне

Когда я был маленьким, то очень любил купаться в ванной. Она была старая и чугунная, с потрескавшейся в некоторых местах эмалью. Но, как очень многие вещи в детстве, ванна была родной, домашней.
Мама набирала в ванну воды и запускала меня туда как лягушонка вместе с моими игрушками "поплюхаться". Так у нас называлось время, отведенное мне для игр в воде, пока меня не начинали мыть.
Во время "плюхания" любимой моей игрушкой были использованные одноразовые шприцы. Их "рыльце" напоминало Чапаевский пулемет "Максим", и я браво поливал шквальным "огнем" ряды неприятеля, состоящие из пластмассовых человечков или пустые мыльницы - вражескую эскадру.
Мы бились с игрушками не испытывая друг к другу никакой злобы, кроме "игрушечной", понарошку. Ведь они только на время игры соглашались быть против меня. В детстве все и всё что возле и вокруг тебя - друзья. И сейчас мне кажется это не оттого, что маленький человек способен собрать вокруг себя друзей, но потому, что умеет дружить со всем окружающим миром.
Еще одним излюбленным способом игры со шприцем была "стрельба" в потолок. Мне очень нравилось пульнув вверх смотреть как вначале быстро, а потом все медленнее и медленнее собираются наверху крупные, тяжелые капли воды, чтобы полететь вниз на меня. И я нырял под воду, как будто - бы прятался от вражеских пуль или бомб…
Я не думаю, чтобы это было проявлением подсознательного восприятия враждебности внешнего мира. Просто тогда мне нравились фильмы со стрельбой, и с мальчишками во дворе мы часто играли в "войнушку". И еще, наверное, наше поколение было последним из многих взращиваемых с мыслью о неизбежном грядущем подвиге на благо и во имя Родины…
Капельная "бомбежка" была, как правило, завершающим этапом моих одиночных игр. Затем приходила мама и немного ругала меня за брызги на полу или много за то, что пол бывал залит водой из неработающего перелива в ванной. В детстве я иногда увлекался "плюхами" и в него попадала вода и стекала на пол, образуя большую лужу. Позже, в юношеском возрасте, я как-то решил его починить, но убедился, что там просто не было большого куска трубы, и оставил эту затею.
Совсем не все вещи в мире выполняют ту функцию, которую подразумевает их название. Некоторые, как например наш перелив, существуют сами по себе, но думаю, что и они необходимы для существования гармонии.
Вообще мыться мне всегда нравилось, и если память мне не изменяет я шел на это без слез и стенаний.
И вот если все проходило гладко, то есть воды на полу было не очень много, и я не попадал струйкой шприца в лампочку, то после помывки мы играли с мамой в котенка или щеночка, выбор зависел от вдохновения…
Он лежал несчастный и одинокий под проливным дождем или, что еще ужаснее, прямо под водосточной трубой на тротуаре и жалобно-жалобно мяукал (или скулил) из последних сил. Он потерялся и звал свою маму или хоть кого-нибудь на помощь. Ему было холодно, одиноко и очень-очень страшно одному под этим дождем…
Я лежал и пищал на дне нашей ванны, а мама поливала меня сверху теплым душем и изображала звуки грозы. И котенку становилось все тоскливее и тоскливее. И казалось ему, что уже ничто и никто не сможет его спасти. И он пропадет здесь совсем один под этим ливнем…Но вдруг сверху слышался голос: "А кого это я нашла, кто это такой маленький и хороший здесь лежит, возьму-ка я его к себе домой, будем с ним вместе жить"…
И мама выключала дождик-душ, заворачивала меня в теплое махровое полотенце и обнимала. А я зажмуривался от радости и прижимался к ней. Мне было тепло и спокойно.
И я очень любил наш дом и эту старую ванну с потрескавшейся местами эмалью и вечно неработающим переливом…
Больше никогда в жизни я не чувствовал ТАКОГО счастья и безопасности как в те минуты. Одиночества не было.
Спасибо тебе, МАМА, что ты меня тогда нашла.